Экс-глава компании "Евросеть" Борис Чичваркин нарушил негласную традицию российских олигархов в изгнании и дал накануне слушаний по его делу в лондонском суде дал интервью британскому изданию.

Опальный бизнесмен встретился с корреспондентом издания в отеле Baglioni, расположенном в районе Кенсингтон, где обитают сегодня большинство российских миллиардеров, нашедших убежище в Соединенном Королевстве. Чичваркин был одет в джинсы и футболку с изображением солнца, однако его настроение, по определению журналиста, оказалось далеко не солнечным.

Он пожаловался на вынужденное безделье, в результате которого 35-летний экс-бизнесмен, имевший репутацию одного из самых ловких и успешных в России, поправился на 20 кг и начал лысеть.

Чичваркин утверждал, что любит Лондон, однако сердце его "остается в России", из которой он бежал лишь потому, что не хотел сидеть в тюрьме либо давать взятки. Он рассказал, что одним из условий возвращения на родину является отказ общаться с прессой и стиль жизни, называемой в этих кругах "низким профилем". Именно таким образом вернулись в Россию Тельман Исмаилов и Михаил Гуцериев.

Однако Чичваркин, по его словам, не хочет "сидеть тихо". Не так давно он опубликовал видеообращение к Медведеву, в рамках которого назвал имена 13 человек, обобравших его компанию на миллиона долларов, и потребовал от президента решительно бороться с коррупцией.

Напомним, что уже в этот понедельник магистратскому суду Вестминстера предстоит решить вопрос об экстрадиции Чичваркина, которого обвиняют в причастности к похищению бывшего экспедитора компании Андрея Власкина. По мнению прокурорской службы, дело против бизнесмена не имеет политической или экономической подоплеки.

Между тем, сам Евгений Чичваркин утверждает, что его уголовное преследование в России политически мотивировано. В интервью журналу The New Times Чичваркин заявил, что его преследуют коррумпированные представители МВД и их покровители.

Чичваркин также подчеркивал: он не сомневается в том, что в России его ждет смерть. "Постараются меня убить в тюрьме, я знаю. А желательно еще по дороге туда, чтобы вообще ни слова больше не сказал".